КЛАДБИЩЕ ДОГМ:
МАРКС, ХАЙЕК
И КЕЙНС

Сценарий: Меня зовут Юрий, вы на канале "Не мог промолчать". Сегодня мы говорим о вечном экономическом холиваре. Откройте комментарии под любым видео про экономику и почитайте, что там происходит.

Люди с пеной у рта бьются за идеи давно умерших людей. Левые рубятся с правыми, марксисты хоронят австрийскую школу, кейнсианцы идут в крестовый поход против монетаристов. Каждый второй уверен, что у него в кармане — абсолютная истина.

Эдакий экономический Грааль, который спасет мир, если правительство просто сделает «вот как в этой толстой книжке написано». Я записал этот ролик, чтобы сказать: все они неправы. Ну, или если точнее — не существует ни одной идеальной экономической теории.

Экономика — это не классическая физика, здесь яблоко вполне может упасть вверх, если центробанк напечатает достаточно денег. Спорить о том, кто глобально «прав» в вакууме — занятие абсолютно бессмысленное. Это всё равно что до хрипоты выяснять, что лучше: микроскоп или кувалда?

Смотря какая у вас задача. Использовать экономическую теорию вне ее исторических границ и контекста — это как пытаться забить гвоздь тем самым микроскопом. Да, микроскоп тяжелый, гвоздь, может, и войдет, но дорогую оптику вы разобьете в дребезги, а результат выйдет так себе.

Британский статистик Джордж Бокс однажды сформулировал гениальную мысль, которую стоит высечь над входом в каждое министерство финансов: «Все модели неверны, но некоторые полезны». Поэтому сегодня мы официально отправляем на кладбище саму идею экономических догм. Мы сносим идолов с пьедесталов и предлагаем концепцию «экономического плюрализма».

Давайте смотреть на теории не как на религиозные тексты, а как на сменные линзы в очках. Экономика парализована, рынки в панике, а спрос летит в пропасть? Мы надеваем одну линзу.

Думаем о долгосрочных последствиях, накачке деньгами и инфляционном похмелье? Пытаемся понять, могут ли большие данные и нейросети наконец-то построить идеальный план? А если мы хотим спуститься с макроэкономических облаков на землю и посмотреть, как шестеренки системы перемалывают конкретного живого человека?

В этом ролике я покажу, как работают четыре главные экономические линзы, и сделаю это на живых, жестких и современных примерах. Мы разберем ковидный дефибриллятор, который забыли выключить. Мы препарируем иллюзию цифрового контроля и посмотрим на курьеров гиг-экономики, которых сожрал бездушный код.

Джон Мейнард Кейнс, Милтон Фридман, Фридрих Хайек и Карл Маркс. Как перестать молиться на авторитетов и начать использовать их как инженерный набор? Мир закрывается на локдаун.

Глобальная экономика сталкивается с беспрецедентным и синхронным шоком: люди физически не могут тратить деньги, заводы встают, целые сектора экономики просто выключаются из розетки. Все это происходит совершенно внезапно и события развиваются стремительно. Если бы в этот момент у руля стояли радикальные фанатики свободного рынка с их мантрой «невидимая рука рынка сама всё порешает», мы бы получили катастрофу.

За локдаунами последовал бы каскадный коллапс корпоративного сектора, эпидемия банкротств и массовое обнищание населения. Одним словом - добро пожаловать в Великую депрессию 2.0. Если чуть задуматься даже дурак понимает - когда у пациента остановилось сердце, лечить его подорожником и правильной диетой уже поздно.

И тут мировые правительства и центробанки синхронно надевают линзу Джона Мейнарда Кейнса. Суть этой оптики проста: когда система ломается и рынки парализованы страхом, саморегуляция не работает. Да, в долгосрочной перспективе рынок когда-нибудь найдет новый баланс, но, как говорил сам Кейнс: «В долгосрочной перспективе мы все мертвы».

Государства обязаны взять на себя роль дефибриллятора — стать покупателями и кредиторами последней инстанции. В США принимают исторический закон CARES Act объемом более 2,2 триллиона долларов — это крупнейший единовременный экономический стимул в истории страны. Если в кризис 2008 года деньги в основном оседали в банках, спасая финансовую систему, то в 2020 году ликвидность вкачали напрямую в реальный сектор.

Помните знаменитые «вертолетные деньги»? Это те самые чеки, которые приходили прямо в почтовый ящик, и люди шли тратить их на еду, аренду, технику — всё, что удерживало их жизнь от развала. Это пособия по безработице, которые внезапно оказались выше прежней зарплаты и позволили не провалиться в нищету, даже если твой ресторан или офис закрыли на замок.

И это кредиты для малого бизнеса, которые государство великодушно обещало не возвращать — при одном условии: ты не увольняешь людей и продолжаешь платить им зарплаты. Одним словом, вертолётные деньги — это момент, когда государство перестаёт стесняться и напрямую становится кошельком последней инстанции для домохозяйств и предпринимателей. Федеральная резервная система США экстренно роняет ставку до нуля и врубает печатный станок на максимум.

Баланс ФРС всего за несколько месяцев — с марта по июнь 2020 года — взлетает с 4,3 до 7,2 триллиона долларов. Европа, обычно неповоротливая, действует с не меньшим размахом. Европейский центробанк запускает экстренную программу выкупа активов (PEPP), конверт которой в итоге раздули до 1,85 триллиона евро.

Более того, европейцы впервые в истории договорились о выпуске общего долга, создав фонд восстановления на 750 миллиардов евро. Короче, по всему миру рынки залили триллионами ничем не обеспеченной ликвидности. Кейнсианская базука сработала блестяще.

Дефибриллятор спас систему от клинической смерти в критический момент современной истории. Экономика пережила локдауны, потребление восстановилось, корпорации выжили. Оптика Кейнса идеальна, чтобы тушить пожары.

Но жизнь - контрастная штука. В эйфории от того, что пациент открыл глаза, врачи забыли вовремя выключить дефибриллятор. Экономика плотно села на иглу дешевых напечатанных денег.

И за этот банкет пришлось платить. Представьте, что вы устроили самую грандиозную вечеринку в истории. Но на утро у вас раскалывается голова, квартира разнесена в щепки, а в дверь настойчиво стучит коллектор.

Этим коллектором в 2021 году стала инфляция. И чтобы понять, как с ней справляться, нам приходится снять спасительную линзу Кейнса и надеть жесткую оптику Милтона Фридмана. Суть подхода Фридмана бьет наотмашь: инфляция — это всегда и везде денежный феномен.

Вы не можете бесконечно заливать экономические проблемы свеженапечатанными триллионами, не получив за это счет. Давайте посмотрим на цифры. В 2020 году денежная масса в США (так называемый агрегат М2) показала абсолютный исторический рекорд — рост почти на 25%.

В Еврозоне количество денег тоже удвоило темпы роста. В пандемию этот денежный навес был скрыт: люди сидели по домам, и скорость обращения денег упала. Но как только локдауны сняли, триллионы долларов и евро хлынули на рынки.

А там их ждал сюрприз: порванные логистические цепочки и дефицит всего — от контейнеров до полупроводников. Денег стало в разы больше, а физических товаров — нет. И цены полетели в космос.

Сначала главные банкиры мира пытались сделать вид, что всё под контролем. И глава ФРС США Джером Пауэлл, и глава ЕЦБ Кристин Лагард как мантру повторяли одно слово: «преходящая» (transitory) инфляция. Они искренне верили, что сбои в поставках вот-вот рассосутся сами собой, и цены успокоятся.

Но к концу 2021 года иллюзии рухнули. Инфляция в США пробила 8%, в Европе позже улетела за 10%. И тогда Пауэллу пришлось капитулировать прямо перед Сенатом: «Вероятно, сейчас подходящее время, чтобы отказаться от слова "преходящая"».

Лагард позже тоже выдала редкое для чиновников такого ранга признание: «Мы ошиблись насчет транзитивности инфляции». И вот тут в дело вступает Фридман. Чтобы остановить инфляционное цунами, центробанкам пришлось резко и безжалостно повышать ключевые ставки.

ФРС задрала ставку с нуля до 5,5%, ЕЦБ — до 4%. Началось историческое изъятие ликвидности. Выступая в Джексон-Хоул, Пауэлл прямо и холодно предупредил: эта политика принесет «боль домохозяйствам и бизнесу».

Завершение эры бесплатных денег обернулось резней для так называемых «зомби-компаний» — бизнесов, которые могли существовать только при нулевых ставках. В 2023 году в США обанкротилось 635 крупных корпораций, а 2024 год побил 14-летний рекорд по дефолтам. Посыпались перекредитованные гиганты и фонды частного капитала.

В Евросоюзе количество банкротств тоже пробило многолетние пики. Оптика монетаризма Фридмана работает как горькое, но необходимое лекарство. Она отрезвляет систему, вымывает неэффективный капитал и стабилизирует цены.

Но у нее есть граница применимости: эта линза слишком «сухая». Она видит графики и балансы, но в упор не замечает социальную цену — те самые банкротства, скрытое падение уровня жизни и растущее отчаяние обычных людей, чьи доходы сожрала инфляция, а долги по кредиткам улетели в космос. А значит, если мы хотим понять, как система работает на уровне технологий будущего и скрытых человеческих трагедий, нам пора менять линзу в третий раз.

Снимаем монетаристские очки. Искусственный интеллект, Биг Дата, нейросети. И тут, глядя на мощь серверов, у современных чиновников и корпораций возникает колоссальный соблазн.

А что, если старые советские плановики провалились просто потому, что у них не было нормальных видеокарт и смартфонов? Что, если теперь мы можем собрать все данные, засунуть их в ИИ и построить идеально оптимизированный «цифровой социализм» или техно-утопию? Чтобы не впасть в эту иллюзию, нам нужна третья линза — оптика Фридриха Хайека.

Его главный диагноз любителям всё контролировать звучит как приговор: «Пагубная самонадеянность» (Fatal Conceit). Хайек еще в прошлом веке доказал, что ни один, даже самый гениальный центральный орган никогда не сможет собрать и переварить так называемое «неявное знание» (tacit knowledge). Это интуитивный, локальный опыт миллионов людей — фермера, который знает каждый изгиб своего поля, или покупателя, чьи вкусы меняются каждую минуту.

Но современные технократы заявляют: «Хайек устарел! У нас теперь есть датчики, камеры и гео-трекинг! Локальное знание не теряется, мы его алгоритмически вычислим!».

Так рождается угроза «алгократии» — власти черных ящиков и алгоритмов, которые начинают микроуправлять нашим поведением. Но Хайек лишь сардонически усмехается из могилы. Давайте посмотрим на факты.

Китай, с его гигантскими бюджетами, запускает проект «Городской мозг» (City Brain) от Alibaba. Да, искусственный интеллект круто оптимизировал циклы светофоров, и скорые стали доезжать быстрее. Но как только алгоритм пытается управлять не машинами, а людьми — он спотыкается о физические пределы.

А та самая жуткая Система социального кредита, которой пугают в новостях? На деле это не всевидящее око Оруэлла, а фрагментированный, глючный Франкенштейн, куда местные чиновники часто вбивают данные руками. Идеального «мастер-алгоритма» просто не существует, потому что живую социальную ткань невозможно оцифровать целиком.

Они вбухали миллиарды, чтобы построить с нуля идеальный «умный город» Сонгдо. Алгоритмы контролируют всё: от трафика до выброса мусора, датчики следят за каждым шагом. Стерильный, безумно дорогой «город-призрак».

В погоне за тотальным контролем архитекторы убили саму суть города — случайность, органический рост и живое человеческое взаимодействие. Оптика Хайека блестяще вскрывает эту «пагубную самонадеянность кода». Как только алгоритм становится мерилом всего, люди начинают его взламывать и обманывать — здравствуй, закон Гудхарта.

Компьютер — это конечный автомат, а экономика — это живой, хаотичный процесс, который нельзя запереть в математической клетке. А что, если мы посмотрим не на утопичные госпроекты, а на те цифровые платформы, которые всё-таки победили? На Uber, Amazon, сервисы доставки?

С точки зрения Хайека или Фридмана — это абсолютный триумф рыночной эффективности и идеального распределения ресурсов. Но как чувствует себя человек, оказавшийся внутри этих идеальных часов? Время достать нашу последнюю, самую мрачную линзу.

Надеваем четвертую, самую мрачную линзу. И нет, сейчас мы будем говорить не о строительстве коммунизма — прошлый век доказал, что как архитектор работающей макроэкономики Маркс, мягко говоря, не очень. Но как диагност социальных болезней капитализма он по-прежнему гениален.

Если смотреть на современные сервисы типа Uber, Amazon или доставку еды через очки Хайека или Фридмана — это абсолютный триумф эффективности. Но стоит надеть оптику Маркса, как мы видим не эффективность, а жесточайшее отчуждение. Добро пожаловать в цифровой паноптикум.

Маркс писал об отчуждении рабочего от труда и продукта. В гиг-экономике это возведено в абсолют. Конвейер никуда не исчез, он просто стал невидимым, цифровым и переместился на улицы мегаполисов.

Современный курьер или таксист не владеет средствами производства — алгоритмами, базами данных, клиентской базой. Он подчинен бездушному коду, который ежесекундно контролирует его через мобильное приложение. Как говорят сами водители: «Это не человек отдает вам приказы — это приложение, а приложению все равно, что вы чувствуете».

В этой системе человек физически низводится до функции, до пиксельной GPS-точки на карте смартфона. Клиент видит лишь плавно ползущий по экрану маркер, а интерфейс заботливо скрывает от него суровую реальность: тот факт, что этот «маркер» прямо сейчас задыхается, таща заказ на пятый этаж без лифта, или маневрирует в смертельно опасном трафике. Происходит полная дегуманизация труда, алгоритмическая абстракция.

За красивой сказкой о том, что ты «независимый микропредприниматель» и «сам строишь свой график», скрывается новая архитектура эксплуатации. Платформы юридически исключают людей из системы: ты не сотрудник, ты просто «партнер» или «независимый подрядчик». А значит — никаких оплачиваемых больничных, отпусков и пенсий.

Вся эта хваленая «гибкость» сводится к беспрецедентной свободе корпорации не платить за твою социальную защиту и переложить на тебя все риски. К эпидемии массового выгорания. Масштабные исследования показали: до 95% платформенных курьеров находятся в состоянии выгорания от умеренного до критического уровня.

Человек, лишенный контроля над своим трудом, сожранный алгоритмическим стрессом и социальной изоляцией — тем самым «цифровым одиночеством» — просто ломается. Поэтому, когда нам продают очередную техно-утопию, линза Маркса жизненно необходима. Она нужна, чтобы за красивыми графиками эффективности мы не забыли разглядеть живого человека, которого перемалывают шестеренки системы.

Итак, давайте подводить итоги. Экономика — это не поиск одной волшебной таблетки. Кейнс нужен нам, чтобы спасать систему в моменты клинической смерти.

Фридман — чтобы система не захлебнулась в собственной ликвидности и не сгорела в огне инфляции. Хайек — чтобы система не закостенела в бюрократии и не решила, что алгоритм умнее миллионов свободных людей. А Маркс нужен для того, чтобы система, погнавшись за эффективностью, не сожрала самих людей.

Какая из этих линз кажется вам самой недооцененной прямо сейчас? Пишите в комментарии, давайте устроим там свою, но на этот раз умную и аргументированную экономическую дискуссию. С вами был Юрий, канал "Не мог промолчать".

Думайте своей головой, меняйте оптику и до встречи!